Май

Главная / Архив / 2008 / Май /

21.07.2008

Первооткрыватели мира ароматов

Почему современные ароматы именно такие? Что такое фужеры и шипры и откуда они взялись? Как и почему меняется парфюмерная мода? Откуда появился бум “огуречных” и “арбузных” ароматов в 90-х? Что будет модно через 5–10 лет? И вообще, кто или что изменяет парфюмерию и двигает ее вперед?

Первые химики-парфюмеры
Первый одеколон Eau de la Reine de Hongrie (XIV век) был лекарством – венгерская королева Элизабет излечилась от ревматизма этой настойкой трав на спирте. Использование натуральных одеколонов как лекарства (Наполеон не только натирался Кельнской водой, но и кушал ее с сахаром) закончилось с декретом от 1810 года об обязательном раскрытии рецептов лекарств. Чтобы сохранить тайну одеколона, его стали считать парфюмерией. Тайну сохранить не удалось. А вскоре и история парфюмерии стала историей органической химии.

Пионером-химиком считается парфюмер дома Houbigant Поль Парке, создавший в 1882 году аромат Fougere Royale, в который входили лаванда, дубовый мох, бергамот и 10% кумарина. Это была победа химии над природой: всего 10 граммов кумарина заменяло полкило натурального абсолюта бобов тонка. Аромат имел успех вплоть до 70-х годов ХХ века. Любитель Fougere Royale Ги де Мопассан писал о нем: «Аромат дарит необычайные воспоминания о зелени лесов и лугов».

Спустя семь лет, после герленовского Jicky, в котором кроме лаванды, цибетина, розмарина и опопанакса были кумарин и амил-салицилат, стало возможным говорить о новой эпохе в парфюмерии. В честь аромата Fougere Royale целое семейство ароматов было названо фужерными – и без кумарина оно бы не появилось.

Интересно отметить то, что, несмотря на другие применения кумарина (в качестве крысиного яда) и ограничения Евросоюза, около 80% современных ароматов содержат кумарин. Его душноватый пряный аромат свежего сена и горького миндаля с тонами ванили трудно заменить. Загляните на обратную сторону коробки Higher (Dior) или Miracle Homme (Lancome) – производители обязаны указывать кумарин.

Следующим хитом стал ванилин (точнее, метил-ванилин), аромат стручков ванили, синтезированный в 1874 году. Жак Герлен плеснул щедрой рукой новое вещество в аромат Jicky и уравновесил сладость бергамотом. Так в 1925 году появились духи Shalimar – лидер продаж дома Guerlain последние 80 лет. Ванилин пошел дальше кумарина – он добрался до наших кухонь, несмотря на то, что его синтезировали из отходов бумажного производства, рисовой шелухи, нефти и даже коровьего навоза! Все-таки мировой лидер ванильного рынка, Мадагаскар, может обеспечить лишь 12% от мирового спроса. Остальное приходится химичить.

Гений маркетинга Франсуа Коти
Франсуа Коти был тем человеком, который совершил революцию в парфюмерном маркетинге. В начале XX века ароматы отличались от лекарств только надписью на бумажной этикетке. И покупатели сначала шли в один магазин за красивым флаконом, а затем в другой – чтобы купить литр одеколона.
Франсуа Коти был первым, кто осознал огромную роль флакона и упаковки. В 1908 году он уговорил ювелира Рене Лалика создать для его нового аромата L`Efflert хрустальный флакон – первый дизайнерский флакон. После этого компании Lalique и Baccarat на 50 лет стали самыми востребованными в производстве флаконов. Каждый новый аромат теперь уже отличался от других не только запахом, но и внешним видом. Духи стали товаром с собственным лицом.

Коти был пионером дистрибуции и продвижения ароматов. В отличие от Guerlain и Caron, продававших духи только в своем бутике, Coty пошел в лучшие универмаги Парижа, рассудив, что там больше покупателей. Рассказывают разные легенды о том, как директор одного из универмагов отказался покупать у Коти его духи. Выходя из магазина, Франсуа (намеренно?) уронил духи на каменный пол. Флакон La Rose Jacqueminot разбился, и аромат заполнил весь магазин. И тут началось самое интересное.

Толпы парижанок (нанятых самим Коти?) стали спрашивать, где купить эти волшебные духи. Директор сам вызвал Коти для подписания контракта. За пару дней было продано 500 флаконов! Другие магазины поторопились заключить контракты с Коти. Вскоре компания Coty стала лидером Франции по продаже парфюмерии.
 
В конце Первой мировой войны специально для американских союзников он придумал продавать духи миллилитрами. Солдаты могли купить не один, а три-пять флаконов парижских духов для своих жен и родственниц. Затем компания Coty вышла на американский рынок и стала первой транснациональной компанией. Он же начал делать духи, одеколоны, мыло, шампунь, лосьоны и кремы с одинаковым ароматом, придумав «линейку».
 
Но это еще не все! Ведь Коти был и великим парфюмером. Он успел подарить миру более 30 ароматов, среди которых особняком стоит знаменитый Chypre (1917). Грандиозный успех этого новаторского женского аромата положил старт целому классу шипровых ароматов с характерным скелетом из нот бергамота, ладанника, пачули и дубового мха – не только для женщин, но и для мужчин. Интерес к шипрам не спадал до Второй мировой войны, чтобы в 50-х годах поднялась новая волна: фруктовых и кожаных шипров.

Почувствуй себя морским волком!
Девяностые годы ХХ века – декада морской свежести. Неизвестным отцом тренда можно назвать парфюмера Ива Танги, который в 1989 году создал для компании Aramis пару ароматов New West. Затем в течение трех лет были созданы мировые хиты Escape For Men (Calvin Klein, 1991), Kenzo Homme (1991), L`Eau d`Issey (1992). За короткое время каждый парфюмерный бренд создал свою версию озоновой “огурцовой” свежести.

Автор L`Eau d`Issey и Acqua di Giò Pour Homme (Armani, 1996) Жак Кавалье определил  парфюмерную моду 90-х. Около 25% купленных тогда ароматов вышли из-под его носа, и добрая половина была на морскую тему. Их невозможно было классифицировать традиционным способом – прежние категории не подходили. Что же стало основой для морского тайфуна, кроме патологической гигиеничности японцев и американцев? 

Основой для этого бума являлась молекула Calone 1951, аромат которой ее изобретатели описали прозаически: «аромат дыни». Химики Pfizer запатентовали ее в 1966 году, и, судя по всему, они искали новый транквилизатор, а нашли новый аромат. Очень стойкий, сияющий, свежий, влажный, вцепляющийся в кожу или ткань так сильно, что не отмоешь – он был создан для стиральных порошков и освежителей воздуха, учитывая его себестоимость в производстве. Его аромат знаком всем, он – ольфактивный аналог слухов. Он негромок – но про него очень скоро знают все.

Случайно найденная молекула изменила лицо современной парфюмерии. Ей мы и обязаны созданием новой категории – “морские”, или “озоновые” ароматы. Более того, за последние годы парфюмерные корпорации создали в своих лабораториях новые молекулы морского озонового профиля: Melonal и Ultrazur (Givaudan), Helional и Maritima (IFF), Suzaral (Takasago), Scentenal (Firmenich). В отличие от Calone, им не пришлось ждать 20 лет до своей популярности. Ведь, судя по морским новинкам Sandflower (Pierre Montale, 2006) и Aqva Pour Homme Marine (2008), морская тема еще не исчерпана. Хотя и изрядно надоела...

Что в будущем?
Сегодня около 70% всех запахов и вкусов (от шампуней до духов, от жвачки до ликеров) производится несколькими всемирными корпорациями. Givaudan, Robertet и Mane (Франция), IFF и Sensient Technologies (США), Firmenich (Швейцария), Takasago и T. Hasegawa (Япония), Symrise (Германия) делят между собой аромавкусовой пирог весом 20 миллиардов долларов. Они делают ароматы для Guerlain, Calvin Klein, Christian Dior, Prada и других брендов (а также Chupa-Chups, Orbit, Danone, Colgate, Head&Shoulders и так далее).

Одно из основных направлений работы – поиск новых ароматных молекул. Эта работа, начатая еще в XIX веке с выделения веществ, ответственных за аромат натурального сырья, сродни поиску новых лекарств. Каждую новую молекулу проверяют на стойкость, на технологичность производства, на биоразлагаемость и отсутствие любого вреда: она не должна быть ядом, аллергеном и канцерогеном, не должна накапливаться в тканях или поглощать ультрафиолет. Только тогда ее патентуют. Поиск идет целенаправленно – анекдоты вроде «хотел создать новое взрывчатое вещество – изобрел новое ароматное вещество нитромускус» остались в глубоком прошлом.

Одна молекула может пахнуть шафраном, вишневым табаком, кожей и розой одновременно – такой ольфактивный профиль у молекулы Safraleine, изобретенной химиками Givaudan в 2006 году. Для бухгалтеров Givaudan она пахнет еще слаще – прибылями. Парфюмеры Givaudan уже внедрили ее в новые ароматы 8 88 (Comme des Garcons) и Tom of Finland (Etat Libre d`Orange). Старший парфюмер, Антуан Ли, первым знакомится с новыми молекулами и агитирует использовать их в ароматах. Ведь если ароматы станут модными – прибыль корпорации будет больше. Ежегодно корпорация патентует три новые молекулы: урожай Givaudan-2007 – это Zinarine, зеленый лист гибрида помидора с мятой, инжиром, померанцем и стальным прокатом; Paradisamide – свежий тропический гибрид грейпфрута, смородины и ревеня; цветочно-зеленый Florymoss. И в ближайшее время Givaudan будет делать больше зеленых ароматов.

Синтетические молекулы выгодны и парфюмерным брендам. Они помогают держаться в модном потоке. Что главнее – синтетика стабильнее по качеству и дешевле натуральных масел и абсолютов. Сегодня себестоимость самого аромата составляет лишь 5% от цены туалетной воды, потому что этого требуют менеджеры Dior или Calvin Klein. А натурального сырья в ароматах – не больше 10%. 

Чтобы понять, что испытывают современные парфюмеры – представьте, что в радуге каждый год появляется еще три новых цвета! И в палитре художников сразу появляется еще три новые краски! Химия дает парфюмерам возможность, сродни богам Олимпа, создавать новых жизнеспособных существ, скрещивая и без того неоднозначных минотавров, василисков, мантикор и камелопардов с цветами и пряностями. Суметь создать из всего этого бестиария что-то жизнеспособное, да к тому же и прекрасное – далеко не самая легкая задача. Но чтобы остаться лидером – парфюмерам придется привыкать к новым краскам в своей палитре.

Текст – Сергей Борисов

<< Назад