Июнь

Главная / Архив / 2008 / Июнь /

05.08.2008

Они не такие, как мы

 Версия № 1

Взрослые абсолютно уверены, что мы – их дети-подростки – еще очень малы и ничего в жизни не смыслим. Но, поверьте, это не так

Разрешите мне выступить рупором своего поколения и рассказать вам о наших подростковых проблемах. За каждым словом – не только мои личные мысли и чувства, это целый хор голосов моих сверстников, одноклассников, друзей. Итак, от лица нашего поколения заявляю вам:

Я не понимаю, почему вы меня так сильно опекаете. Ведь мы – ваши дети – уже давно выросли, теперь мы многое можем делать сами. Например, ходить на прием к врачу, делать покупки или гулять с друзьями. Кстати, о прогулках, не нужно нам так часто звонить вечерами. Обещаем, мы не забудем вернуться домой и не заблудимся в центре города. Своим излишним беспокойством вы вызываете только раздражение. Это иногда побуждает нас делать что-то назло, ведь кажется, что вы нам не доверяете, а это очень обидно!

Я не понимаю, почему вы принимаете решения за меня. Когда в раннем детстве вы ставили нас перед фактом, что выходные мы проведем у бабушки, а обои в нашей комнате будут только зелеными, это не вызывало столько недовольства. Но теперь все изменилось, мы стали старше, и проблемы наши изменились. Теперь трудно понять, почему надо учиться на юриста, если хочется  быть актером, почему надо читать ту книгу, которую вы дали, а не ту, которую мы сами берем с книжной полки. Позвольте нам самим принимать решения, ведь под давлением родительского авторитета можно вообще разучиться действовать самостоятельно.

Я не понимаю, почему надо быть воплощением ваших несбывшихся мечтаний. Вы всегда хотели петь на большой сцене, но как-то не заладилось? Но почему теперь мы, ваши дети, должны воплощать неоправданные надежды? Может быть, мы не хотим быть солистами хора, может, нас прельщает работа скромного маркетолога? Дети – не чистый холст для родительских художеств. Ваши старания воплотить в своих детях все и побольше приведут лишь к тому, что мы не сможем идти по вашему пути и своей дороги не найдем.

Я не понимаю, почему вы развелись. Иногда мы думаем: «Почему именно я? Почему именно моя семья не смогла сохранить любовь до конца?» Мы с завистью смотрим на целые семьи и тихонько лелеем свою печаль. Но больше всего мучает нас то, что происходит между вами после развода. Вы обижены друг на друга, не можете спокойно общаться, но главной жертвой всего этого становимся мы. Мама и папа теперь, как Россия и США во времена холодной войны, вроде ничего особенного не делают, но мирно сосуществовать не в состоянии. Так и мечемся мы между двух огней. То, что нам приходится разрываться между двумя любимыми людьми, делает нас очень ранимыми. И это приходится скрывать, замыкаясь в себе, или создавать себе панцирь из искусственной озлобленности.

Я не понимаю, почему вы до сих пор не развелись. Удивились, правда? Но бывает и так. Ведь когда союз держится только на пресловутом долге, а любви, взаимопонимания и уважения нет, это уже не семья. Вы только и делаете, что попрекаете друг друга прошлым. Но зачем тогда мучиться и жить вместе? Не проще ли расстаться? Вы считаете, что ребенку нужна полная семья? Конечно, но в первую очередь ему нужна гармония в этой самой семье.

Я не понимаю, почему вы иногда забываете обо мне. Конечно, вас можно понять. Вы работаете, обеспечиваете семью, зарабатываете на хлеб насущный, но нельзя же так сильно увлекаться своей карьерой. Нам так хочется вашего внимания, а его недостаток может подтолкнуть нас к самым рискованным поступкам. Мы жаждем сделать хоть что-нибудь, чтобы привлечь ваше внимание. Поэтому прежде чем говорить, что ребенок совсем от рук отбился, вспомните, как давно вы проводили время вместе с ребенком, а не вместе с отчетами и коллегами. Лучше быть нужным, чем свободным, поверьте, это я точно знаю по себе.

Я не понимаю, почему вы так рано позволили мне жить самостоятельной жизнью. Может быть, вы хотели быть хорошими родителями и не ущемлять нашу свободу, поэтому прививали нам самостоятельность с раннего детства. Но главное – не спутать свободу с отсутствием внимания. Ведь когда вас – родителей – нет рядом, нам самим приходится воспитывать себя. Мы сами выбираем, что такое хорошо, а что такое плохо, сами решаем, как нужно себя вести, а как лучше не стоит. Но ведь мы не знаем этой жизни, а пример брать не с кого, потому что вы всегда где-то, а не рядом. Вот и чувствуем мы себя одинокими, вот и обижаемся на вас за то, что растем без опоры.

Зато я знаю, почему у нас не все идеально. Вы просто боитесь понять нас, боитесь отбросить прошлый образ всегда веселого карапуза. Ведь легче жить прошлым, когда все было легко и понятно, чем знакомить себя с настоящим. Вы боитесь открыть глаза и увидеть не маленького ребенка, а равного вам человека. Человека, способного понимать жизнь даже лучше вас самих.

Версия № 2

Для того чтобы обращаться от лица поколения, нужно быть очень юным и очень храбрым человеком. Я же, как человек пожилой и осторожный, могу выступать всего лишь рупором одного конкретного родителя одного конкретного ребенка.

 Это были прекрасные времена. Хорошенький, как в рекламе молочных йогуртов, маленький сынок всегда слушался маму и спрашивал разрешения перед тем, как что-то сделать. Почему сегодня наглый тип, через неделю получающий паспорт и переросший  отметку в один метр восемьдесят сантиметров, на все имеет собственное мнение, никогда, совсем никогда не совпадающее с родительским, и улыбается снисходительной улыбкой  видавшего виды человека, когда я взываю к его совести?
 
Я понимаю, что мы были точно такими же. Благодаря дневнику, который веду всю сознательную жизнь, я могу вспомнить каждый день своего пятнадцатого года жизни. И я очень хорошо помню ужас при первом знакомстве с противоречиями мира взрослых. Обычаи в этом мире возмущают до слез и срывают башню в возрасте, который сейчас принято называть тинейджерским.
Кстати, вот, пожалуйста, черным по белому написано: «Как же я их ненавижу!» Это мне – тринадцать. Это я – о взрослых. 

Я понимаю, что о вкусах не спорят. Тем более что мои вкусы, по твоему глубокому убеждению, старомодны, покрыты пылью веков и даже кое-где поросли мхом. Но, заметь, я почти никогда не прошу сделать потише Linkin Park и Papa Roach. И делаю вид, что твоя брезентовая куртка с трикотажным капюшоном и кеды – верх элегантности.
Надеюсь, скоро и ты перестанешь презрительно хрюкать, когда я снова расплачусь, пересматривая фильм «Обыкновенное чудо», или затяну от избытка чувств песню группы «Мираж». Это не маразм, малыш, это всего лишь ностальгия. Ты потом поймешь, о чем я.

Я понимаю, как вас все раздражает.
Ведь вы уже поняли, какое количество лжи и условностей окружает мир взрослых. Только пока не видите, сколько отвратительно скучных проблем приходится нам решать ежедневно. Да и зачем вам это знать? Хотя, конечно, мы виноваты, что бываем заняты именно в ту минуту, когда вам необходимо с нами поговорить.
Не поворачиваясь от монитора, я говорю рассеянно: «Подожди еще два часа, я работаю. Не мешай, пожалуйста. Тише!» А ты отводишь глаза, потому что опять не рассказал мне что-то важное. Честное слово, сынок, если бы не две работы, саморазмножающийся долг по квартплате, доставшие кредиты, твое страстное желание поехать с классом в Европу и ноутбук, необходимость покупки которого ты мне почти доказал, я бы с огромным удовольствием села рядом с тобой и посмеялась свысока над существующим в мире порядком вещей. Но для того чтобы у тебя было время на скепсис и разочарования, пока мне приходится работать без остановок. Повозмущайся за меня, сынок!

Я понимаю, что вы мне не поверите, но в общем и целом мы с вами – ровесники. Видели бы вы нас, когда вы нас не видите!
Как-то ранним субботним утром я не смогла открыть дверь ключом и на строгий вопрос сына, собирающегося в школу: «Где ты была?», предъявила пакет молока, купленный для конспирации в круглосуточном супермаркете, и веселым нетвердым голосом сообщила, что «ходила за м-м-молочком к завтраку». Ребенок недоверчиво смотрел на меня, пытаясь понять, зачем я надела для похода «за м-м-молочком» расшитый жемчугами белый топ? И огромные каблуки. Ну, не могла же я сказать, что просто в ночном клубе было очень, ну очень весело.
Если мы отбросим защитные возрастные механизмы: вы – колючки, а мы – абсолютную уверенность в собственной правоте, наши шансы стать друзьями резко возрастут.

С трудом, но я понимаю, почему вы не читаете книг.
Средний подросток в сравнении со своим сверстником двадцатилетней давности читает удручающе мало. Когда-то я не могла прожить без книги более двух часов. Но сколько же времени я провела несколько позже, размахивая перед носом подрастающего поколения, которое научилось читать, своими любимыми книгами. Затея провалилась абсолютно.
Впрочем, на вашем кругозоре это не отражается. В детстве мне пришлось перечитать десятки, а может, сотни книг французских писателей, чтобы получить представление о том, что такое улицы Парижа. Озадачившийся таким вопросом современный подросток, открыв любую поисковую систему, через две минуты может любоваться кружевами парижских улиц, пока не надоест.

Я понимаю, что понять нашу личную жизнь решительно невозможно.
Не сердитесь, мы сами мало что в ней понимаем. Чего вам только не приходится видеть: и живущих «ради детей» в соседних комнатах, и почти не общающихся папу и маму. Мы, конечно, в ответе за кризис института брака, но когда вы станете взрослыми, то обязательно простите нас за это.

Я понимаю, что вы свободнее относитесь ко всему. В том числе к сексу. Недавно мы с сыном смотрели КВН. Там очень смешно пошутили про точку G. Я постеснялась громко смеяться, все же точка G – дело такое, и осторожно хихикнула, зато мой сын от души расхохотался. Ребенок жизнерадостно ржал на тему точки G, о существования  которой я лично узнала лет в двадцать пять. Я переждала бурю веселья и, деликатно покашливая, уточнила: «Сыночек, а ты, что же, знаешь, что такое точка G?» «Ой, мама, – отмахнулось от меня поколение next. – Ну кто этого не знает?»
Я призадумалась. Узнать об этом ты мог из статей в Интернете или от Анфисы Чеховой. Классно, что узнал. Вот только кто бы объяснил тебе еще – все, что можно узнать о сексе из телевизора, поставлено с ног на голову, упрощено, преувеличено и совершенно не соответствует действительности.

Я понимаю, что вы совсем взрослые. Сидите вы, бывало, веселой компанией на улице или в кафе, и ты ощущаешь себя уверенным и все-все знающим про эту жизнь, и солнце взрослой жизни восходит из-за горизонта, и девчонки смотрят исключительно на тебя… И вдруг раздается мелодия «Меня не пугают ни волны, ни ветер…», означающая, что мама беспокоится.
Ну в самом деле, я же должна понимать, что вытаскиваю абсолютно взрослого человека за шиворот на доставший его берег детства! Что контрольные звонки, нарушающие твою личную свободу, тебя бесят.
Но вот что я скажу тебе: еще долго я буду делать это – звонить, волноваться, не спать ночью до твоего прихода. Впрочем, волноваться я не перестану вообще никогда. Прикинь?

Я понимаю, что непедагогично сообщать вам об этом, но мы гордимся вами. И когда мы собираемся одними взрослыми, только и делаем, что нахваливаем вас на разные лады. «А моя-то!», «А наш-то!» Вы – такие умные, оригинальные, самостоятельные, продвинутые, талантливые. Вы – самые лучшие. Вы – гости из будущего.
Мы ужасно вас любим! Даже в те минуты, когда нас трудно в этом заподозрить.
Между прочим, и самим уже пора понять, как вам повезло с родителями! Не маленькие!

<< Назад